Cосредоточимся на моральном вопросе: разве считать расовое и этническое происхождение факторами при приеме на работу и в университеты несправедливо?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим три причины, выдвигаемые сторонниками аффирмативных действий в пользу учета расового и этнического происхождения: исправляя предвзятость стан-
дартизованных тестов, аффирмативные действия возмещают прошлую несправедливость и способствуют разнообразию.
Исправление разрыва в результатах тестирования
Использование стандартизованных тестов в целях прогнозирования академических успехов требует
интерпретации набранных баллов в свете семейного, социального, культурного происхождения абитуриентов и уровня их образования.
Реальные споры об аффирмативных действиях вращаются вокруг двух основных доводов — по поводу возмещения и разнообразия.
1.Возмещение прошлой несправедливости
Сторонники довода в пользу возмещения рассматривают аффирмативные действия как средство исправления прошлых несправедливостей.
Они говорят: студентам — выходцам из меньшинств следует отдавать предпочтение ради восполнения невыгодного положения, в котором эти люди оказались в результате прошлой дискриминации. Сторонники такой точки зрения относятся к приему в учебные заведения
главным образом как к благу, которое дают получателям, и стремятся распределить выгоды таким образом, чтобы компенсировать былую несправедливость и ее длительные последствия.
Критики говорят: если задача аффирмативных действий — оказание помощи людям, находящимся в стесненных обстоятельствах, то аффирмативные действия должны быть основаны на классовой, а не расовой принадлежности. А если расовые предпочтения должны, по идее, компенсировать историческую несправедливость рабства и сегрегации, то разве справедливо взимать эту компенсацию с людей вроде Хопвуд, которая не играла ни малейшей роли в совершении этой
несправедливости?
Концепция коллективной ответственности
Можем ли мы вообще нести моральную ответственность за исправление несправедливостей, совершенных предшествующими поколениями?
2.Содействие разнообразию
Сторонники этого довода рассматривают поступление в учебное заведение не столько как вознаграждение,
предоставляемое получателю, сколько как средство продвижения социально достойной цели.
Во-первых, настоящий довод утверждает, что расово неоднородное студенчество желательно потому,что позволяет студентам узнать больше друг от друга, чем они узнали
бы, если бы все они имели одинаковое происхождение. Расовая, этническая и классовая однородность имеет точно такие же последствия, как и приток студентов из одной части страны. И то и другое ограничивает спектр интеллектуальных и культурных перспектив.
Во-вторых, довод о разнообразии утверждает, что предоставление представителям исторически ущемленных меньшинств возможностей занять лидирующее положение в ключевых сферах общественной и профессиональной
жизни продвигает гражданскую цель университетов и способствует общему благу.
Критики довода о разнообразии выдвигают возражения двух типов — практического и принципиального.
Возражение практического порядка ставит под сомнение эффективность политики альтернативных действий. Сторонники этого возражения утверждают, что применение расовых преференций не создает более плюралистичное
общество и не ослабляет предрассудки и несправедливость, но наносит вред уважению студентов — выходцев из меньшинств к самим себе, повышает расовое сознание у всех, усиливает расовую напряженность и вызывает сожаление у белых, которые считают, что и они заслуживают преференций. Сторонники практического возражения не утверждают, что аффирмативные действия несправедливы. Скорее, они
говорят о том, что аффирмативные действия едва ли достигают своих целей и могут принести больше вреда, чем блага.
Нарушают ли расовые преференции права?
Возражение принципиального порядка сводится к тому, что какой бы достойной ни была цель, которую преследуют те, кто хочет более пестрого по составу студенчества, и как бы положительны ни были успешные аффирмативные действия в плане достижения этой цели,использование расовой или этнической принадлежности в качестве фактора, влияющего на прием в учебные заведения, несправедливо. Причина этого утверждения такова: расовые или этнические преференции нарушают права абитуриентов белых студентов, которые
оказываются в невыгодном положении при конкуренции, причем не по своей вине.
Для утилитариста это возражение не имеет особого веса.
Довод в пользу аффирмативных действий просто зависит от взвешивания образовательных и гражданских выгод и сопоставления этих выгод с разочарованием, которое вызывают подобные действия у Хопвуд и других
белых абитуриентов, проигравших по очкам.
Но многие сторонники аффирмативных действий — не утилитаристы; они либералы-кантианцы или либералы — последователи Роулза, считающие, что даже желательные цели не должны попирать права личности. По мнению
этих людей, если использование расовой принадлежности как фактора, влияющего на прием в учебное заведение, нарушает права Хопвуд,то это несправедливость.
Рональд Дворкин, философ права, ориентированный на права, обращается к этому возражению, утверждая, что использование расового происхождения в политике аффирмативных действий ничьи права не нарушает. Он спрашивает, в каком праве было отказано Хопвуд? Возможно, она считает, что люди имеют право на то, чтобы их не судили
на основании факторов вроде расовой принадлежности, то есть факторов, над которыми они не властны. Но большинство традиционных критериев приема в высшие учебные заведения сопряжено именно с факторами, над которыми абитуриенты не властны. Не моя вина, что я приехал из Массачусетса, а не из Айдахо, или же плохо играю в футбол, или не могу взять правильную ноту. И не моя вина, что у меня нет достаточных способностей, чтобы блеснуть на вступительных экзаменах.
Возможно, речь идет о праве на оценку исключительно на основании академических критериев, а не на основании того, насколько хорошо я играю в футбол.
Согласно этому мнению, если мои оценки в аттестате, баллы, полученные на вступительном тестировании, и другие индикаторы академических достижений ставят меня на первые позиции среди абитуриентов, то я заслуживаю того, чтобы быть принятым в учебное заведение. Другими словами, я заслуживаю того,чтобы ко мне относились и меня оценивали только в соответствии с моими академическими достижениями.
Но, как указывает Дворкин, такого права не существует. Некоторые университеты могут принимать студентов исключительно на основании академических успехов, но в большинстве университетов прием осуществляют иначе. Университеты определяют свои задачи по-разному. Дворкин утверждает, что ни один абитуриент не имеет права на то, чтобы университет определял свою задачу и разрабатывал
свою политику приема студентов так, чтобы превыше всего ценился любой определенный набор качеств — будь то академические навыки, спортивные способности или что-то другое.
В этом и заключается глубокое, хотя и спорное, требование, касающееся сути приводимого в пользу аффирмативных действий довода о разнообразии: прием в учебное заведение — это не почесть, которую оказывают в качестве вознаграждения за выдающиеся заслуги или добродетели. Ни студент, получивший высокие баллы при тестировании, ни студент — выходец из ущемленного в правах и возможностях
меньшинства морально не заслуживают приема. Прием оправдан постольку, поскольку способствует социальной цели, которой служит университет, а не потому, что прием вознаграждает заслуги и добродетели абитуриента, определяемые независимо.
Тезис Дворкина таков: справедливость приема в учебные заведения — вопрос не вознаграждения заслуг или добродетелей; мы можем знать, что считается
справедливым способом распределения мест на первом курсе, только после того, как университет определит свою задачу, свою миссию. Соответствующие достоинства и заслуги определяются этой миссией, а не наоборот. Трактовка Рональдом Дворкином справедливости приема в университеты идет параллельно предложенной Роулзом трактовке
справедливости распределения доходов: это — не вопрос, решаемый в «моральной пустыне».
Расовая сегрегация и квоты для евреев
Если, как предполагает приводимый в пользу аффирмативных
действий довод о разнообразии, университеты могут вводить любые критерии приема, способствующие их задачам в том виде, в каком университеты определили их, то можно ли осуждать исключение из числа студентов людей другой расы и вводить направленные против евреев ограничения? Есть ли принципиальное различие между использованием расового происхождения для исключения людей на Юге США, где практиковали сегрегацию, и использованием расового
происхождения для включения людей в современные аффирмативные действия? Самый очевидный ответ: в период сегрегации техасская Школа права использовала расовое происхождение как знак неполноценности, а нынешние расовые преференции никого не оскорбляют и не пятнают. Хопвуд считала отказ в приеме несправедливым, но не
могла утверждать, что этот отказ выражал ненависть или презрение.
Таков ответ Дворкина. Исключение по причине расовой принадлежности, существовавшее в эпоху сегрегации, зависело от «вызывающей отвращение идеи того, что одна раса по природе своей может быть достойней другой», тогда как аффирмативные действия не связаны с подобными предрассудками. Аффирмативные действия утверждают, что, принимая во внимание важность продвижения разнообразия
в ключевых профессиях, принадлежность к чернокожим или к испаноязычным американцам «может быть социально полезной чертой»
Можно ли отделить справедливость от «моральной пустыни»?
Отказ от «моральной пустыни» как основы дистрибутивной справедливости в принципе привлекателен, но лишает спокойствия. Привлекателен потому, что подрывает самоуверенное и распространенное в меритократических обществах предположение о том, что успех венчает добродетель, что богатые богаты потому, что они более достойны богатства, чем бедные. Роулз напоминает нам, что «никто не заслужвает ни своих больших природных способностей, ни более выгодной стартовой позиции в обществе». То, что мы живем в обществе, которое высоко ценит наши конкретные способности, тоже не дело наших рук
и не результат наших усилий. В конечном счете эта оценка — мера везения, а не добродетели.
Труднее описать то, что вселяет тревогу в связи с отделением справедливости от «моральной пустыни».
Убеждение в том, что рабочие места и возможности — это вознаграждения людей, которые того заслуживают, имеет глубокие корни, которые в США, возможно, глубже, чем в других странах. Политики постоянно провозглашают, что «усердно работающие и играющие по правилам» люди, которые заслуживают продвижения и побуждают тех, кто претворяет в жизнь американскую мечту, рассматривали свои успехи как отражение собственных добродетелей. Это убеждение, в лучшем случае, — сомнительное благо.
Его устойчивость — препятствие для общественной солидарности;чем сильнее мы считаем свои успехи результатом своих собственных усилий и совершенств, тем слабее ощущаем ответственность за тех, кому не повезло.
Возможно, что это живучее убеждение в том, что успех следует рассматривать как вознаграждение за добродетель, — просто ошибка,миф, господство которого нам надо пытаться разрушить. Тезис Роулза о моральной произвольности везения ставит этот миф под большое сомнение. И все же отделить доводы в пользу справедливости от споров о «моральной пустыне» так решительно, как предлагают сделать это
Роулз и Дворкин, пожалуй, невозможно; невозможно и политически, и философски.
Во-первых, у справедливости нередко есть почетный аспект. Споры о дистрибутивной справедливости ведутся не только по вопросам,кто и что получает, но и о качествах, заслуживающих почестей и вознаграждений. Во-вторых, мысль, что заслуги возникают только после того, как социальные институты определят свои миссии, подвержена
следующему затруднению: социальные институты — школы, университеты, профессии, государственные должности — не свободны определять свои задачи так, как им нравится. Эти учреждения определяются, по меньшей мере отчасти, характерными благами, которые они продвигают. Хотя возможности для споров по такому вопросу есть,
миссия школы права (или армии или оркестра) должна существовать, и эта миссия не может быть выполнена сама собой или может быть какой угодно. Некоторые блага присущи определенным социальным институтам, и игнорирование этих благ при распределении ролей
может быть особой формой коррупции.
No comments:
Post a Comment